Путешественница Ирина Летягина рассказала нам о своём опыте жизни в трёх европейских коммунах: анархистском сквоте La Familia, общине для бездомных, представляющей собой мини-город из деревьев и пластиковых пакетов, и экопоселении в горах с собственной системой канализации, водопровода и электричества.

Текст: Ирина Летягина

Анархистский сквот, община для бездомных и экопоселение в горах: Путешествие по испанским коммунам. Изображение № 1.

Анархистский сквот, община для бездомных и экопоселение в горах: Путешествие по испанским коммунам. Изображение № 2.

 

Анархистская община на берегу океана

Социальный инжиниринг — штука хорошая. Только людям иногда приходит в голову, что система «школа-универ-работа-семья-ипотека» — это не для них. И они придумывают что-то другое. Я попробовала жить в трёх разных по идеологии и условиям существования европейских коммунах, которые пытаются обойти систему товарно-денежных отношений.

Первая коммуна, в которой я оказалась во время своего путешествия, называется La Familia. Она находится в Фистере, самом западном городе Испании, возле Атлантического океана. До эпохи великих географических открытий люди думали, что там заканчивается земля, а корабли, пересекая линию горизонта, падают прямо в геенну огненную. Одним словом, хорошее место для организации анархистской коммуны.

Община небольшая, постоянно в ней живёт около десяти человек. Несколько музыкантов из Нидерландов, француз, который бросил универ и поехал путешествовать, швейцарец (чем он занимается, я так и не выяснила), немецкая алкоголичка, которую дети выгнали из дома, и пара ребят, работающих на кухне. В принципе, особых правил по вступлению в ряды сообщества нет: надо быть приятным человеком, полезным для коммуны в плане привлечения денежных средств или работы в доме. В распоряжении коммуны дом в три этажа на берегу океана. На первом — бар, на втором — ванная, кухня и спальные места для постоянных членов коммуны. Третий этаж под крышей — это место для пилигримов и временных жильцов. Пилигримы могут оставаться несколько дней за пожертвования и купленное пиво и кофе в баре. Мне досталось царское место на втором этаже с балконом и видом на океан, потому что место поваров было свободно.

Общиной руководит анархист-бисексуал. В день, когда я уезжала, он нервно разговаривал по телефону с полицией, зажав косячок с марихуаной между накрашенными ногтями. Попрощаться не получилось.

 

Людям необязательно жить в собственном доме: это дорого и скучно, один дом вполне может служить одновременно большому количеству людей, так пространство не простаивает зря. Вещи также могут носиться довольно долго и передаваться из рук в руки после стирки.

 

Руководитель коммуны считает, что без политиков и государства мир был бы лучше, по крайней мере было бы меньше болтовни. Он уверен, что система «одна семья — один дом — один холодильник» изжила себя. Людям необязательно жить в собственном доме: это дорого и скучно, один дом вполне может служить одновременно большому количеству людей, так пространство не простаивает зря. Вещи также могут носиться довольно долго и передаваться из рук в руки после стирки. Даже если выглядят не очень, наготу они всё равно прикроют и сохранят тепло, а остальное можно разнообразить аксессуарами.

Пилигримы могут оставить вещи, которые им больше не нужны, в специальных коробках на втором этаже, кому-нибудь они рано или поздно пригодятся. Фрукты и овощи община практически не покупает: руководитель договорился с парой супермаркетов поблизости. Когда у магазинов инвентаризация, ребята из коммуны просто забирают из мусорных баков утилизированные плоды, наполовину испорченные, но годные в пищу. Так и живут.

Обед и ужин общий. Готовят по очереди. Я тоже внесла свою лепту и приготовила одним вечером на ужин огромную кастрюлю борща.

Источников дохода коммуны два: это бар на первом этаже и донации пилигримов, которые остаются там ночевать. В сезон (весна-осень) пилигримов много и денег хватает, зимой потуже. Народ вечерами устраивает тусовки в баре, организатор коммуны горланит песни под аккомпанемент голландцев под косяк марихуаны. После этих посиделок музыканты падали там, где играли, поутру спящих можно было обнаружить по всему дому, в том числе на полу в баре. При всём этом хардкоре народ здесь очень дружелюбный, и я чувствовала себя здесь в безопасности. По рассказам француза, который бросил универ, летом коммуна ещё организует палаточный городок на берегу океана и пилигримы живут там. Сама не видела, потому что была в феврале, но место там очень красивое. 

 

 

Коммуна бездомых

Вторая коммуна нашла меня сама. Это была община бездомных в Сантьяго-де-Компостела, городе на севере Испании. Там оканчивается паломнический путь Эль Камино де Сантьяго, город наполнен пилигримами, церквями и офисами обществ при католической церкви.

Я приехала в Сантьяго-де-Компостела около девяти часов вечера. Думала, где переночевать, и внезапно я услышала английскую речь за спиной, обращённую ко мне: «Вы ищете место для ночлега? Если у вас есть тент или гамак, я могу вам показать одно место на природе. Я сам там недалеко сплю в заброшенном доме». Ого. Я, подчиняясь первой реакции, сказала: «Нет, спасибо!» Мужчина выглядел интеллигентным, хоть и бездомным, в шляпе, чистой одежде, с рюкзаком и в хороших походных ботинках, которые выглядели намного лучше, чем мои. Нам было по пути, и мы разговорились. Он рассказал, что родился в Испании, долгое время жил в Италии и Германии, знает несколько языков, любит Достоевского и Толстого, когда-то у него была машина и дом, но машину он подарил, а про дом он не захотел говорить. Я решила, что он неопасный, а жизнь бездомных всегда была для меня интересна и непостижима, потому я, побаиваясь и мысленно спрашивая себя «зачем всё это?», пошла с ним, мужественно сжимая в руке согнутую железную вилку, которую на всякий пожарный носила в правом кармане куртки.

Мы шли за город, оставляя собор, домики, площади города, освещённые ночными фонарями, позади. Впереди в темноте я увидела костёр. Когда мы подошли ближе, я увидела с десяток силуэтов людей, сидящих вокруг него. Мне хотелось убежать, так было страшно: ночь, я с каким-то странным мужчиной пришла в поле к людям, которые здесь живут, я не понимаю испанского, я девушка, никто из друзей не знает, где я. Но я не убежала. Большинство из сидящих у костра были мне рады, все говорили по-испански, смеялись и приветствовали русского пилигрима. Я бросила рюкзак под дерево, села к костру и стала наблюдать. 

Оказалось, что сообщество довольно стихийное. Иногда его посещают такие пилигримы, как я. Но в основном в нём живут настоящие бездомные. Боссом была испанка с родным именем Ольга. С ней пообщаться мне не удалось, потому что она не говорила. В принципе она говорит, наверное, но за то время, что я провела в сообществе, она не сказала ни слова, была крайне медлительна и расслабленна, как ленивец, поедающий эвкалиптовые листья. 

 

 

Босс однажды нашла это место за городом и построила там свой дом из больших пластиковых пакетов, привязанных к дереву. Потом к ней присоединился поляк, который работал лесорубом в Испании, но ему надоело, и он перестал работать. 

 

Как таковой организации у этого сообщества нет. Босс однажды нашла это место за городом и построила там свой дом из больших пластиковых пакетов, привязанных к дереву. Потом к ней присоединился поляк, который работал лесорубом в Испании, но ему надоело, и он перестал работать. Следующим жильцом стал факир из бродячего цирка, друживший с вечным пилигримом, который ходит паломником уже пять лет. В этом месте постоянно живут ещё несколько человек, но их истории узнать мне не удалось.

На следующий день я пошла гулять с одним бездомным французом. Он рассказал мне, как в Сантьяго устроена жизнь бездомных. Есть специальное общество, организованное католической церковью, которое заботится о них. В городе есть специальное место, где можно мыться и стирать вещи. Он, кстати, с утра сам там принял душ. В Сантьяго есть социальная столовая, часть людей там ест за бесплатно, часть, кто не смог получить карточку, может поесть там меньше чем за евро в день. У француза карточка была, и он позвал меня пообедать в этой столовой с ним. Рядом с ней дежурила полиция. Здесь рядами стояли столы, и за ними сидели бездомные всех мастей: мужчины и женщины, молодые и старые, испанцы и иностранцы, с собаками и без. Мне даже удалось пообщаться с Александром из Мытищ. Все одеты хорошо, но видно, что одежда с чужого плеча. Некоторые были невероятно игривые, словно им пять лет, они привлекали к себе внимание как могли: громким смехом, прыжками через стулья, нарочито размашистыми движениями. Кто-то, наоборот, был чересчур заботливым: отдавал соседу свой апельсин или газировку. И почти всех выдавали плохие зубы.

Кормят в этой столовой вкусно и обильно: на обед была большая порция печёных свиных ребрышек, рагу из тушёных овощей, два апельсина, хлеб и газировка в баночке. Завтрак и ужин тоже есть. Персонал очень приветливый и добрый. В Сантьяго любой бездомный может получить бесплатную медицинскую помощь и даже полечить зубы за бесплатно. В библиотеке есть выход в интернет, и многие имеют профайлы в соцсетях и много друзей-пилигримов. Единственная проблема — это найти место ночлега. Поляк и интеллигент звали меня остаться пожить с ними. Но я отказалась, всё-таки атмосфера этого места за городом была для меня тяжеловата, несмотря на чистый воздух и вид на кафедральный собор.

Анархистский сквот, община для бездомных и экопоселение в горах: Путешествие по испанским коммунам. Изображение № 3.

Анархистский сквот, община для бездомных и экопоселение в горах: Путешествие по испанским коммунам. Изображение № 4.

Анархистский сквот, община для бездомных и экопоселение в горах: Путешествие по испанским коммунам. Изображение № 5.

 

Экопоселение в горах

Третью коммуну мне показала подруга, которая перебралась жить в Испанию. Мы ехали на машине вдаль от города через горы, покрытые лесом и кустами сальвии, рассуждая о плюсах и минусах жизни в городе и деревне. Обе имели опыт того и другого. Через двадцать минут пути через все оттенки зелёного мы остановились у большого дома белого цвета с двором-колодцем в долине реки. Вокруг горы ни одного электрического столба, и вентиляторы ветряных мельниц крутились то по часовой, то против. Мы вошли внутрь дома: длинный коридор, белёные стены, марокканская мозаика, большой попугай в клетке. В просторной кухне камин, индийские столы, картины на стенах. Я влюбилась в это место сразу: уютно и тепло. Люди были улыбчивыми и дружелюбными, детки тоже подошли с нами знакомиться, не боясь незнакомцев.

У этой коммуны большое хозяйство: экоферма, хлебопекарня, производство сыра и другой молочки. Поскольку за всем этим нужно ухаживать, община принимает волонтёров для помощи в пекарне, огороде и в целом по хозяйству. Я прожила в этой коммуне две недели, работала в огороде, собирала хворост, готовила еду и убиралась. За это время мне удалось узнать о бизнес-модели коммуны, её идеологической составляющей, трудностях и ощущении жизни членов сообщества.

Коммуна изначально образовалась в Бельгии. Первые участники жили в городе. Среди создателей были экономисты, строители, художники, промышленные дизайнеры и учителя. Все с образованием и из интеллигентных семей и средним возрастом чуть меньше 30 лет. Постепенно в коммуне родилась идея перебраться ближе к природе. В складчину купили три горы в Испании вдали от цивилизации: ближайший город — Севилья — находится в 50 километрах. Собственными силами и на общие деньги построили дом для членов коммуны (тот самый с двором-колодцем) с большой общей кухней и просторным общим залом для собраний, медитаций, «работы над мечтами». Позже была построена пекарня и несколько домов на случай расширения общины.

Быт устроен следующим образом: каждый работает на своём участке. Кто-то отвечает за огород, кто-то за дрова, кто-то за хлеб, кто-то за чистоту, кто-то за пошив одежды и так далее. День по распорядку: с 7 до 8:30 завтрак, с 8:30 до 10:30 работа, перерыв до 11, снова работа до 13, обед и отдых до 15, работа ещё два часа до 17, если только не приготовление обеда. Дальше свободное время, если нет запланированной внутренней работы.

Нельзя сказать, что община находится вне системы денежных отношений. Они покупают некоторую одежду, продукты вроде рисовых макарон, предметы гигиены. Деньги приходят от продажи хлеба, сыра, мастер-классов по хлебопечению и созданию ветряных двигателей, взносов временных участников коммуны и участников, которые работают в городе. У коммуны есть отделение в Мадриде. Там живут те, кто предпочитает городскую жизнь деревенской. Они организовали языковую школу и ещё парочку бизнесов, связанных с обучением. 

Экономическая модель общины базируется на принципе дара. Она основывается на противоположной неолиберализму идее кооперации. Задача современной экономики — разделить людей, создать конкуренцию, стимулировать деньгами работоспособность и увеличить число потребителей. При этом личность человека, его глубокие потребности в дружбе и создании, общении на духовном уровне не принимаются в расчёт, потому что не представляют экономической ценности.

Идея экономики дара исходит из другого посыла: если человек что-то дарит, он не ожидает ответной реакции в виде услуги, но чувствует себя хорошо. Людям необходимо делать хорошие дела, которые будут соответствовать их глубоким внутренним потребностям. Если коммуна предоставляет человеку пространство для реализации, он будет готов отдавать ей свои таланты, время и деньги. Звучит коммунистически: каждый делает как можно лучше из того, что может, и получает то, что ему необходимо.

 

Община не зависит от центральной энергосети. Они используют солнечные батареи и энергию ветра. Сейчас в коммуне живёт девушка, которая сама строит ветряные двигатели

 

Я говорила с экономистом коммуны, и он мне объяснил, что в их ситуации система конкретно определённых денежных взносов не нужна, потому что у них проводится глубокая внутренняя работа над мечтами. Под работой над мечтами понимается использование различных методик по созданию доверия в сообществе, совместные медитации, изучение себя и друг друга, как на психологических тренингах. Каждый знает другого, принимает его со всеми достоинствами и недостатками, они не хранят скелетов в шкафу, не боятся отторжения. Каждый относится к другому так, как хотел бы, чтобы относились к нему. Идиллия да и только. В этом случае потребности в дружбе, семье, почитании удовлетворены, и человек готов трудиться ради процветания себя и коммуны и отдавать свои заработанные в общий котел.

Также коммуна налаживает бартер с соседними экофермами. За то время, которое я там провела, к нам приезжали молодые ребята, которые делают экологические удобрения из коры деревьев, мха и каких-то насекомых, чтобы обмениваться опытом.

Община не зависит от центральной энергосети. Они используют солнечные батареи и энергию ветра. Сейчас в коммуне живёт девушка, которая сама строит ветряные двигатели. Только если нет ветра и после захода солнца компьютеры никто не включает, и со светом бывают иногда перебои. Коммуна не зависит и от центральной канализации. Вода в трубах появляется благодаря системе акведуков, как в Риме, которая собирает дождевую воду в резервуары.

Отопления нет, потому что в этой части Испании довольно тепло даже зимой, как холодным московским летом. Но есть камины, и у каждого есть печка наподобие русской буржуйки.

У общины есть несколько автомобилей в общем пользовании для поездок в деревню и город. Детей также отвозят на учёбу в соседнюю деревню. Для них здесь настоящее раздолье. Они уходят в лес играть в свои приключенческие игры, помогают в пекарне, измазываясь мукой, ночью задирают голову и смотрят в усыпанное звёздами небо. Матери тоже чувствуют себя хорошо здесь: всегда за ребёнком кто-то присмотрит, если мужчина уйдёт к другой, ребёнок не останется голодным, коммуна поддержит и накормит. Одна молодая немка с ребёнком, у которой нет мужчины и возможности себя и ребёнка обеспечивать в одиночку, подумывает о вступлении в коммуну. Её ребёнок сдружился с местными детьми и даже не хотел уезжать домой.

Природа, еда, труд, открытые отношения с людьми — всё это хорошо, но немного скучно. Благо там была ещё девчонка из Франции, волонтёр, которая пишет диплом о жизни в коммуне, и парень из Италии, который прикатил туда на своём мотоцикле посмотреть, подходит ли ему такая жизнь.

Среди членов коммуны совсем немного молодых. Большинство детей членов коммуны уезжают на учёбу в города и не возвращаются, отправляются искать свои собственные альтернативные способы жизни.

Пока мне не удалось найти какого-то места, в котором бы люди отказались от денег, магазинов, врачей и всего того, что называется комфортом. Но в последней коммуне я познакомилась с парнем, который хочет организовать своё сообщество, полностью изолированное от системы. Оно должно быть закрытым, пока все члены коммуны не научатся сами разбираться в функционировании собственного тела, без докторов, не научатся бесконфликтному общению, принципам макробиотического питания и способам строить дома из соломы. Звучит удивительно, но он теперь мой друг на фейсбуке, до тех пор пока не уйдёт в изоляцию. А как только создаст своё сообщество, отправлюсь к нему в гости.

Изображения: Finca Los Portales