Уолт Хейер — возможно, самый известный противник трансгендерных переходов. Ныне пожилой мужчина совершил два перехода в своей собственной жизни — сначала сменил пол на женский, затем вернул себе мужские черты. Хейер — любимчик консервативной американской прессы, хотя свой скептицизм в отношении смены пола он объясняет не религиозными причинами, а печальным личным опытом. Вопреки общепринятому, подтверждённому научными исследованиями подходу Хейер считает, что высокий процент суицидов среди транс-людей связан не с давлением общества, а с закрытыми психологическими травмами и сожалением по поводу смены пола.

Мы не разделяем позицию Уолта Хейера, однако считаем его личный опыт достаточно важным для понимания современной проблематики трансгендерных переходов. Поэтому записали монолог мистера Хейера по Skype.

 Интервью: Андрей Александров

Личный опыт:
Как я сменил пол. Дважды. Изображение № 1.

 

Всё началось, когда мне было четыре года. Моя бабушка переодевала меня в девичьи платья. Это продолжалось на протяжении двух с половиной лет. Бабушка была моей сиделкой — мои родители оставляли меня у неё дома, она одевала меня в платья, и мне это нравилось. По большей части из-за того, что это нравилось ей. Казалось, что она больше любит меня как девочку. Сейчас я думаю, что именно тогда у меня появилось представление о том, что со мной что-то не так. У меня не было подходящих слов вроде «трансгендер», чтобы выразить это. Я знал только то, что нравлюсь ей больше как девочка. И я начал задаваться вопросом: может быть, мне нужно было родиться девочкой?

Если ребёнку, находящемуся в очень ранней стадии ментального развития, внедрить идею о том, что с ним что-то не так, и поощрять в нём трансвестизм, то можно нанести ему огромный психологический урон. Это не было чем-то, что я мог легко забыть, будучи столько раз переодет в женскую одежду. Но пока это оставалось нашим с ней секретом. Она попросила меня не рассказывать об этом моему брату, матери или отцу. Они не знали, пока мне это не начало нравиться до такой степени, что я взял одно из платьев к себе домой. Не прошло и пары дней, как моя мать нашла спрятанное платье, и мне пришлось обо всём рассказать. Несмотря на то что мне очень нравилось проводить время с бабушкой, родители больше не разрешали мне ездить к ней.

Честно говоря, я не особо возражал. Стоит ли говорить, что мои родители были очень недовольны. Мой отец особенно боялся за меня. Через какое-то время он перешёл к более жёстким методам воспитания. Он пытался сделать из меня мужчину и начал шлепать и муштровать меня сильнее. Я не виню его — он был растерян и не знал, что делать. Потом мой дядя — тогда ещё сам подросток — посчитал, что меня вполне можно было растлить. Это началось, когда мне было около семи лет. Он начал меня дразнить и трогать, а вскоре и насиловать. Это продолжалось два года. Я попытался рассказать об этом родителям, но они мне просто не поверили. Так и прошли вторые пять лет моей жизни.

В итоге я продолжал думать о том, что мне следовало бы родиться девочкой. Эти мысли просто не уходили. Сейчас это называют гендерной дисфорией. Я начал переодеваться в женскую одежду сам и выбрал себе женское имя, но держал всё это в секрете. Когда у меня была возможность, я воровал женскую одежду из мусорных баков. Всё для того, чтобы повторно получить те же ощущения, что я получал, когда меня переодевала бабушка. Чувствовал себя в порядке только тогда, когда я был девочкой. Когда я был мальчиком, отец бил меня, а дядя насиловал меня. Казалось, что девочкой я буду в безопасности — меня не будут шлепать и насиловать. Это стало важной частью моей идентичности с первых подростковых дней и на всю оставшуюся жизнь. В голове как будто заело пластинку: «Я должен быть девочкой, я рождён не в том теле». Мысли о том, что с тобой что-то не так, очень быстро становятся депрессивными, и ты готов на всё, чтобы это изменить.

Некоторых людей до сих пор ставит в тупик то, что многие (может, даже большинство) трансгендеров гетеросексуальны. Я тоже не был геем — влюбился в девушку, которую знал ещё со школы, и мы поженились, а потом она родила мне двух детей. Я рассказал ей о своих проблемах с гендерной идентичностью, но мы оба надеялись, что в браке с детьми эти проблемы просто уйдут. У меня была хорошая работа — должность инженера в космической программе «Аполлон». Потом меня переманили в автомобильный бизнес, на позицию одного из исполнительных директоров подразделения Honda. У меня была хорошая работа, прекрасные дети и жена, но, даже несмотря на это, мысль о том, что со мной что-то не так, не покидала. Из года в год мне становилось всё хуже.

 

28 апреля 1983 года я стал женщиной. Развёлся с женой и взял себе имя Лора Дженсен. Дети отказывались принимать меня женщиной. С работы уволили. Вскоре я потерял крышу над головой и стал бездомным. В конце концов я нашёл человека, который позволил мне жить у него в гараже.

 

В 40 лет мне поставили диагноз «гендерная дисфория». Лечащий врач, доктор Пол Уолкер был основателем Всемирной профессиональной ассоциации по здоровью трансгендеров и автором стандартов лечения гендерной дисфории, считался одним из ведущих экспертов в вопросе хирургической смены пола в 1980-х. Он выписал мне гормональную терапию и операцию по хирургической коррекции пола. Спустя два года после первого визита мой трансгендерный переход был закончен. 28 апреля 1983 года я стал женщиной. Развёлся с женой и взял себе имя Лора Дженсен. Дети отказывались принимать меня женщиной. С работы уволили. Вскоре я потерял крышу над головой и стал бездомным. В конце концов я нашёл человека, который позволил мне жить у него в гараже.

Спустя несколько лет такой жизни в теле женщины я встал на обратный путь. Начал изучать психологию в Калифорнийском университете города Санта-Круз. Там я понял, что расстройства гендерной идентичности обычно являются результатом различных ментальных отклонений и физического, сексуального или ментального насилия. Не поймите меня неверно — на душу трансгендеров приходится много страданий, но в основном именно потому, что они не получают должного психологического лечения. Мы не оказываем им психологическую помощь, а кормим их гормонами. Основной причиной суицидов являются психические расстройства, которым не было уделено достаточно профессионального внимания. Ментально здоровый человек никогда не пойдёт на самоубийство, точно так же как и человек, который доволен своей сменой пола. Проблема заключается в том, что мы используем гормональную терапию, не предпринимая попыток вылечить различные неизлеченные и неопознанные сопутствующие расстройства, которые включают шизофрению, биполярное расстройство, нарциссизм, дисморфофобию, обсессивно-компульсивное расстройство и так далее. Это затрагивает примерно 60–70 % популяции трансгендеров.

По левую руку от меня лежит очень толстая пачка распечатанных писем от людей, столкнувшихся с теми же проблемами. Они приходят ко мне уже на протяжении десяти лет. Вот один из сотен (буквально сотен) примеров. Юноша 21 года от роду. В возрасте пяти лет у него диагностировали очень серьёзное заболевание костей. Находясь на лечении, он кочевал из госпиталя в госпиталь до подросткового возраста, когда у него нашли рак. Ему ампутировали ногу, что, вполне ожидаемо, повлекло за собой психологические проблемы. После всего этого он захотел стать женщиной. На протяжении 20 лет этот парнишка жил ужасной жизнью. И теперь он хочет сменить пол, чтобы убежать от ужасов былой жизни. Ведь та девушка, которой он хочет стать, не страдала от ужасной болезни, ей не ампутировали ногу, у неё не было рака. Для него это способ убежать от реальности. Сейчас мы пытаемся оказать ему компетентную психологическую помощь. Такие примеры я вижу каждый день. Письма, которые я получаю, доказывают все мои аргументы о неразрешённых детских травмах и психологических отклонениях. Лечат всё это люди отрезанием частей тела и гормонами, так что мы сейчас держим курс в кардинально неверном направлении. Бывают случаи, когда человек влюбляется в образ себя в женском теле, и это заменяет для них секс с настоящим партнёром. Это называется аутогинефилией (тезисы об аутогинефилии — часть очень спорной типологии М→Ж-транссексуальности Блэнчарда. — Прим. ред.). Недавний фильм «Девушка из Дании» — это хрестоматийный пример такого расстройства. Расстройства являются корнем желания людей сменить пол. Точка.

Не думаю, что честно менять пол, не проведя большое количество времени за выявлением причин, по которым человек хочет сменить пол. Врачи не уделяют достаточно времени таким исследованиям. А зря, ведь большинство людей обязательно найдут причину. Кто-то, будучи ребёнком, видел убийство матери отцом на кухонном полу, кого-то в детстве дядя привязывал к дереву и насиловал. Бывают и менее драматичные сценарии. У кого-то просто не было отца в семье, кого-то слишком сильно опекали их матери. Некоторые люди просто являются гендерными нонконформистами. Для них трансгендерность — это способ протеста против бинарного полового разделения в обществе. Мне не кажется, что давать всем подряд возможность менять пол без предварительных исследований — очень хорошая идея.

Изображения: личный архив героя, «Википедия» 1, 2